В новом пространстве аукционного дома Sotheby’s Тори Берч представила осеннюю коллекцию, выстроенную вокруг личной памяти и идеи внутренней независимости. Атмосфера вечера была подчеркнуто светской: среди гостей были замечены Памела Андерсон, Тесса Томпсон, Аманда Сайфред и Мэри Бет Барон. Однако все же в центре внимания оказалась не публика, а тонкий разговор о том, как — вне правил и ожиданий — формируется стиль.
Отправной точкой для FW '26 стали две значимые для дизайнера фигуры — ее отец и садовый дизайнер Банни Меллон, которых объединяла внутренняя свобода. Оба одевались инстинктивно, не оглядываясь на социальные коды. Эту установку Берч и развила в новой линейке, предлагая воспринимать гардероб как личный выбор, а не систему предписаний.
В коллекции органично соседствовали строгие, почти утилитарные силуэты и выразительные образы с историческими отсылками. Оранжевое платье с греческими мотивами сменилось моделью в эстетике 1920–1930-х годов, затем — жаккардовым пальто с металлическим блеском, шерстяным кардиганом с золотой вышивкой и вельветовыми брюками, вдохновленными гардеробом отца дизайнера. Их дополнили лаконичные свитеры из шерсти и рубашки с воротником в духе Питер Пэна.
Логичным продолжением темы стал узел. Вдохновленный антикварной подушкой из дома Меллон в Антигуа, он превратился в сквозной символ коллекции. Мотив появился на стеганых сумках Bunny Knot, в фактуре свитеров из рафии и даже в фурнитуре обуви, отсылающей к силуэту сапог пилигримов.
Фото: Courtesy of Tory Burch
