To be, or not to be: Куантай Абдимади в эксклюзивном интервью для ELLE Kazakhstan

В нашей новой истории звезда казахстанского театра и кино Куантай Абдимади примеряет на себя образ Патрика Бейтмана («Американский психопат») и рассуждает о природе зла. Почему мы живем в эпоху пост-хоррора, почему нигилизм вышел на первое место и как оставаться хорошим человеком в мире, охваченном войнами, насилием и бездушием, и о многом другом.

ELLE: Ты новая звезда авторского кино. Присоединился к постоянному касту самого титулованного режиссера Казахстана — Адильхана Ержанова. Расскажи, как вы познакомились?

КУАНТАЙ: Это очень увлекательная история. Я снимался в авторском фильме «Горный лук» Эльдара Шибанова, а там кастинг-директором была Лейла Сыздыкова. Она также работает и с Адильханом. И как-то она попросила меня записать видеопробу, я все сделал и отправил ей. А это была проба к «Степному волку», оказывается. Если бы я знал об этом заранее, то все записал бы по-другому. Наверное, даже хорошо, что она не сказала, что это была проба для Адильхана. Иначе я бы начал нервничать, постоянно перезаписывать, что-то придумывать, делать постановочные сцены и так далее. А тут все получилось естественно. И меня сразу же утвердили. Но там у меня была совсем маленькая роль. Через некоторое время мы с ним встретились, и он мне предложил роль в «Мавре». Там уже была одна из главных ролей. Тогда я уже был готов на все. Я понял, что это мой шанс показать себя, свои возможности. Мне очень понравилось работать с ним. Мы репетировали роли до поздней ночи и получали от этого огромное удовольствие. Адильхан умеет расслабить тебя и погрузить в свою Вселенную. И позже, когда мы поехали представлять фильм на кинофестивали, кинокритики в своих рецензиях про меня писали: «Харизматичный ублюдок». Он тогда сказал, что это лучший комплимент моему герою.

ELLE: Получается, хронология вашего сотрудничества была немного другая. Потому что зритель еще не видел «Мавра» и есть ощущение, что у тебя сразу главная роль случилась в «Казахских страшных сказках» и ты внезапно превратился в его любимого актера, как Берик Айтжанов и Анна Старченко.

КУАНТАЙ: Возможно, со стороны это выглядит так. Но до сериала мы уже успели поработать, да. Изначально мне не говорили, что у меня будет главная роль в «Казахских страшных сказках». Мне прислали сценарий 10 серий, чтобы я просто почитал и подумал. Для меня это был тот уровень актерской игры, который хочется прожить. Мне нравится, что Адильхан всегда видит тебя насквозь. И на репетициях он немного добавляет тебе в образ нужных элементов, и ты сразу вживаешься в героя. Даже если внутри тебе кажется, что ты где-то не дотянул, он всегда тебя подбодрит, похвалит, успокоит. После него у тебя появляется суперсила. Ты можешь свернуть горы буквально.

ELLE: Массовый зритель о тебе узнал после твоей яркой роли Биржана в «Казахских страшных сказках»?

КУАНТАЙ: Первая киноизвестность пришла ко мне после сериала «Рауза» (казахская музыкальная драма о взрослении в непростые 1990-е. — прим. ред.), который транслировался на государственном телеканале на казахском языке. Это была моя первая большая роль в сериале. Многие зрители, в основном парни, до сих пор называют меня именем персонажа, которого я играл, — Була. Мне кажется, они даже толком не знают, как меня зовут. В те годы это был поистине народный сериал. Второй сериал, после которого меня начали узнавать молодые девушки, недавно ставшие мамами, это «Няня». Там мой герой был романтичной натурой. А уже потом случились «Казахские страшные сказки», и меня начали узнавать зрители синефилы. Получается, у меня были вот такие три волны популярности. Я, когда анализирую свою карьеру, понимаю, что у меня образовалось несколько категорий моих зрителей с разным уровнем насмотренности. Среди них есть все: обычный зритель, любители сериалов, синефилы и театралы. И мне это нравится.

ELLE: Ты сказал, что роль Биржана — это та роль, которую ты хотел прожить. Что общего у тебя с этим героем? Вы похожи?

КУАНТАЙ: В Биржане, как и во многих людях, есть две ипостаси: плохая и хорошая.

Я близок к его хорошей версии, но где-то внутри, в глубине души, мне нравится плохой Биржан. Мне иногда хочется быть таким. Не превратиться в монстра, конечно, а быть более свободным, наглым и не сдерживать себя в каких-то моментах. В нас с рождения закладывают установки хорошего и плохого, и мы никогда не сможем через это переступить. Если бы я был «плохим» Биржаном, я бы смог говорить «нет» на определенные вещи в жизни. У меня есть такое качество — я не умею отказывать. А Биржан мог бы спокойно отказать и не мучиться потом угрызениями совести. Мне этого не хватает. Но я могу органично чувствовать себя в разных мирах. Я сам меняюсь с каждой ролью, с каждым спектаклем. Я уже не тот человек, который был в студенческие годы, в начале карьеры, до отцовства, несколько лет назад.

To be, or not to be: Куантай Абдимади в эксклюзивном интервью для ELLE Kazakhstan

ELLE: «За кадром» ты поделился, что этот проект совпал с тяжелым этапом в твоей жизни…

КУАНТАЙ: Да, я тогда потерял отца. Можно сказать, что «Сказки» буквально спасли меня. Начну с самого начала. Я играл в спектакле «Мушкетеры. Перделер». Я там играл Атоса. Прямо перед выходом на сцену зашел в гримерку, обычно я туда не захожу, но тут почему-то решил зайти. И мне позвонили родные и сообщили, что отец ушел. Я выхожу на сцену, в голове сумбур, не помню, как я отыграл комедийный спектакль. Жена написала директору и режиссеру театра, чтобы до окончания спектакля мне не сообщали об этом, но я уже узнал до этого. Второй акт хотели отменить, но я настоял отыграть все до конца. И я посвятил этот спектакль своему отцу. До этого хотел купить камеру GoPro и снять интервью с папой о его детстве, молодости, жизни, чтобы это осталось как память. Словно у меня было предчувствие, что я его потеряю. Немного не успел снять это интервью. После спектакля я уехал в аул на похороны. Адильхан сказал, что готов ждать меня сколько понадобится. После того, как мы провели 40 дней, я вернулся в город и приступил к съемкам сериала.

ELLE: Можно ли сказать, что твой персонаж Биржан помог тебе пережить личное горе? Ты всю боль вложил в него, и это дарит некое исцеление что ли…

КУАНТАЙ: Честно сказать, я этого пока не понял, даже сейчас, спустя время. Адильхан смог сместить мой фокус с горя на героя. У меня в голове всегда была мысль: «Я здесь главный герой! И я должен быть на высоте». Я полностью погрузился в своего персонажа. Меня так завлек сценарий, работа над сериалом… Конечно, были моменты, когда мои эмоции внутри прорывались наружу. А Адильхан тот человек, который чувствует кипящий вулкан эмоций внутри тебя даже через плейбэк. Он давал мне импровизировать, добавлять свое. Когда я потерял отца, я сказал себе, что ради него я должен сделать все на лучшем уровне. Ведь он всегда был моим «продюсером». В начале пути, когда я пришел к нему и сказал, что хочу стать актером, он поддержал меня безоговорочно. Он всегда в меня верил, поощрял мои старания. Он по профессии сварщик, но всегда был близок к творчеству и понимал его. «Сказки» для меня стали «мостом», который я плавно перешел и вернулся к жизни через творчество. Вся команда знала, что у меня произошло, и никто не дал впасть в депрессию. Методы, которые придумал Адильхан, втягивали меня все больше и больше. В конце я даже скучал по этому проекту.

ELLE: Раньше ты не играл злодеев. Как-то режиссерка Жанна Исабаева увидела в тебе идеального антагониста и позвала тебя в свой фильм. И у нее ты впервые сыграл такого героя.

КУАНТАЙ: Где-то шесть лет назад я играл в спектакле «Ұят», он наделал тогда много шума. Жанна посмотрела нашу постановку и после пришла за кулисы, выбрала троих актеров, которые ей понравились, и пригласила в свой фильм. Я тогда в кино особо не снимался, мне хотелось сначала поработать в театре, развиваться в этом направлении. Она сказала мне, что я в кадре классический антагонист. Я сразу же возразил, что я не такой. В то время мне казалось, что я не злодей, это не совсем мое амплуа. Но я сыграл, и все получилось.

ELLE: Адильхан тоже увидел в тебе вот это затаенное зло, как в Джеке Николсоне. Он сказал, что это редкий актерский дар харизмы, когда гнев в актере подспудно гнездится и вырывается в нужное время.

КУАНТАЙ: Привносить глубину, сложность и даже сочувствие в мрачных героев — всегда захватывает. Ведь лучшие злодеи никогда не считают себя злодеями. Они считают себя героями своей собственной истории. И у каждого злодея есть слабое место. Наверное, это и есть якорь, за который ты держишься, когда играешь его. Адильхан умеет видеть это в актерах. В его фильмах все герои всегда выглядят органично. Нет никакой наигранности и чего-то вымышленного. Он исходит от самого актера, из его внутреннего содержания. Его метод работы схож с театром. Мне это нравится.

ELLE: Поговорим о природе зла. Мы сейчас живем в эпоху пост-хоррора. Как думаешь, почему зло в современном мире стало банальным? Тот же Патрик Бейтман из «Американского психопата» все еще остается иконой токсичного материализма. Сейчас как будто нигилизм вышел на первый план. Современные герои — это нигилисты, как Бейтман.

КУАНТАЙ: Мы видим последствия зла вокруг нас каждый день, но сейчас многие начали рационализировать эти события и реакции на них с помощью объяснений, основанных на науке, психологии или любом другом оправдании, кроме признания самого факта. Наверное, это все от ментального вакуума, что-то вроде бессознательности и неосознанности. Если никак нельзя повлиять на ситуацию, значит, лучше абстрагироваться и думать только о себе. Но я не верю, что люди совершают те или иные поступки бессознательно. Любой плохой поступок делается осознанно. Сейчас миру тотально не хватает банального добра.

Задача искусства — пытаться найти ответы на эти сложные вопросы. Когда мы смотрим на зло в кино, мы пытаемся его понять. Найти какое-то объяснение, почему тот или иной злодей в истории поступал так. До того как плохой стал плохим, он прошел этот путь падения. И нам интересно понять, потому что есть надежда, что через понятие придет ответ, как это победить.

ELLE: Выше ты упомянул, что изначально ты театральный актер. Большая часть твоей жизни прошла именно на сцене театра. Чем театр отличается от кино? Есть же такое убеждение, что театральному актеру в кино будет комфортно, а вот киноактеру в театре — не всегда.

КУАНТАЙ: Театральному актеру легче играть в кино, это правда. Но я не разделяю театр и кино. Потому что они мне помогают с обеих сторон. Театральные навыки помогают мне, когда я на съемочной площадке, и наоборот. Профессия актера заключается в том, чтобы все время повторять одно и то же. И театр всегда работает по этому принципу. У тебя есть прямой контакт со зрителем, с энергией зала. Ты находишься здесь и сейчас. Кино же работает по другому принципу. Может быть, поэтому некоторые киноактеры не очень комфортно себя чувствуют на сцене театра. Но у киноактеров хорошо развито воображение. Они легко представляют перед собой любую картинку, играя на «зеленке», например. Я иногда, стоя на сцене театра, думаю, что вот сейчас я играю на крупном плане, значит, надо сосредоточиться на мимике, движении лица, глазах. Это я взял из кино.

Была одна смешная история. Я как-то после съемок в «Сказках» поехал играть в спектакле профессора культуролога в возрасте. Я не успел хорошо отмыться от грима и на сцене стоял со следами «крови». Коллеги по сцене мне говорили жестами не поворачиваться этой стороной. Вот так у меня идут вместе эти два мира.

ELLE: Недавно, в апреле, вы снова ставили музыкальный спектакль «Золотой квадрат», где ты играешь Батырхана Шукенова. Каково играть символа казахстанской музыки? Это ведь огромная ответственность...

КУАНТАЙ: Впервые мы сыграли этот спектакль во время карантина. Его много раз отменяли, но в конце концов он случился. И вот спустя несколько лет мы сыграли его снова. Когда мне сказали, что я буду играть Батыра, первая мысль была: «Я ведь на него совсем не похож». Наше с ним сходство я осознал гораздо позже. К этому спектаклю я подошел с более глубоким анализом. Я вложил в этого персонажа всего себя. Для нас всех он святыня. Человек с ангельской душой. Его любит вся страна без исключения. Я много смотрел его интервью, концерты, участие в различных программах, шоу. Мне особенно понравилось интервью его мамы. Когда я его посмотрел, я окончательно решил, как буду его играть.

Тогда мой папа был жив, и он сказал мне: «А ты спросил разрешение у Батыра, чтобы играть его?». Я тогда съездил на его могилу, беседовал с ним и провел там в общей сложности полтора часа. К нему приходит очень много людей, и все что-то приносят. Там было много разных предметов, я, пока сидел там, беседовал с ним, успел даже убраться.

Спектакли, как фильмы и музыкальные произведения, через годы воспринимаются по-другому. В этот раз зритель аплодировал нам чуть ли не после каждой сцены. Сейчас зритель воспринимает этот спектакль более остро, горячо и лично. В этот раз от реакции зрителей я настолько воодушевился и зарядился, у меня словно выросли крылья. Надеюсь, нам удастся его сыграть и в Астане.

ELLE: Ты помнишь первый спектакль, который тебя поразил?

КУАНТАЙ: Это был спектакль СТИ (Студия театрального искусства) Сергея Женовача в Москве. На втором курсе меня отправили смотреть спектакль «Мальчики» из «Братьев Карамазовых» Достоевского. Сам спектакль я уже не помню, но очень хорошо запомнил одного актера, который сыграл собаку. Вот этот персонаж засел у меня в голове. Тогда я окончательно понял, что искусство может изобразить все что угодно. У него там не было никаких реплик, он просто ходил по сцене за своим хозяином. Этот актер так тонко и достоверно передал эту собаку. Я помню этот образ, как будто это было вчера. Так работает искусство театра. В конце спектакля я ждал этого актера около служебного входа, чтобы выразить ему свое восхищение. До этого я смотрел много спектаклей, но они меня так не поражали, как этот парень в роли собаки.

ELLE: Что тебя должно зацепить в сценарии, чтобы ты согласился на проект?

КУАНТАЙ: Сейчас мало кто полностью отправляет сценарий. Такое я, наверное, только у Адильхана видел. Обычно отправляют синопсис и описание твоего героя. Я опираюсь только на интуицию. Зачастую я чувствую, хороший фильм получится или нет. Первое впечатление — оно всегда самое верное. Но то, что я избирателен в этом вопросе, это да. Ну и для меня главное, чтобы герои и сюжеты не повторялись. Но я хожу на все пробы и кастинги. Даже если не успеваю и меня не утвердят. Это полезно для актера.

ELLE: Твоя жена тоже актриса. Как два творческих человека уживаются в одном доме?

КУАНТАЙ: Мы просто очень давно знакомы, наша история началась еще до того, как мы стали актерами. К концу третьего курса мы начали встречаться, потом вместе поехали дальше учиться в Ярославль. До свадьбы мы прошли все трудные моменты, через что обычно проходят пары. Мы вместе выросли профессионально. Жена всегда поддерживает меня. У нас нет никакой ревности к успеху друг друга. У нас трое детей, и она никогда не сидела дома. Даже будучи беременной, работала, играла в спектаклях до последнего месяца. Дома между собой она шутя называет меня великим актером. Сейчас она преподает актерское мастерство. У нее есть студенты, на которых можно отыграться. У нас полная идиллия.

ELLE: Как тебя изменило отцовство?

КУАНТАЙ: До того как я потерял отца, я об этом вообще не думал. Роль отца не была для меня такой расширенной. Сейчас я чувствую большую ответственность, как отец, перед детьми. Сейчас мне хочется больше уделять им время, разговаривать с ними. Мне хочется беречь и себя, быть здоровым, чтобы я был с ними как можно дольше. Я всегда хочу быть рядом с ними.

ELLE: Какие у тебя планы на актерство? Есть великие цели, которых ты хочешь достичь?

КУАНТАЙ: Раньше не было никаких великих целей, я просто получал удовольствие от своей работы. Но сейчас появилось такое желание, мечта. Хочется сделать что-то такое, что потом останется в истории. Вот зимой из-за съемок я не смог поехать на Берлинале в составе съемочной команды «Тургауд». Конечно, мне хочется побывать на крупном кинофестивале и победить там. Есть мечта сняться в главной роли в фильме Адильхана и выиграть вместе с ним главный приз Каннского кинофестиваля. Он как раз такой режиссер, художник, с кем бы я хотел прийти к такому успеху.

Актерство — это болезнь, наверное. В хорошем смысле этого слова. Так как у меня театр и кино идут параллельно, если я неделю не буду выходить на сцену или на съемочную площадку, то у меня начинается «ломка». Я семь лет учился в театральном вузе, и там мы всегда практиковались, смотрели и играли много постановок, для меня это стало образом жизни.

БЛИЦ-ОПРОС:

Любимый фильм?

«7 психопатов» Мартина МакДоны, «Американская история Х» Тони Кэя и «Догвилль» Ларса фон Триера.

Любимая цитата?

«Не пытайся ничего доказывать». Но сам я не придерживаюсь этой цитаты. Такой вот парадокс. И латинская пословица: «Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними».

Любимая актерская работа?

Мне нравятся актерские и театральные работы Бенедикта Камбербэтча и Джо Пеши.

Любимый режиссер?

Мартин Скорсезе и Мартин МакДона.

Какую роль хотел бы сыграть?

Я хотел бы сыграть какого-нибудь реального персонажа, не очень известного, но его жизнь достойна внимания.

Правила жизни, которыми всегда руководствуешься?

Меня папа учил: «Біреудің ала жібін аттама» (ничего ни у кого не брать, не позволять себе брать чужое). Это первое и единственное правило, которому я следую в жизни.

Самый романтичный поступок в жизни?

Я много их совершал. Когда мы женой поступали учиться в Ярославль, ее родители тогда не хотели ее отпускать так далеко. Я сказал, что тоже поеду туда ради нее. Что она не будет там одна, я буду ее защищать. И ее отпустили.

Любимый цвет?

Красный. Цвет огня.

Любимое блюдо?

Манты. Вы когда-нибудь пробовали манты с яйцом и джусаем? Это очень вкусно!