OYU Fest. Тысячи людей поют в унисон. На сцене — Dequine, а рядом, на экране, — пластичная девушка, чьи руки вычерчивают в воздухе эмоции и смыслы. Это Айдана Жапарова — первая в Казахстане жестовая артистка, которая совершает революцию в нашем медиаполе. Она превратила перевод треков на сцене из технической задачи в искусство, а затем стала главным мостом между съемочной группой и актерами с нарушениями слуха в кино.
В эксклюзивном разговоре с ELLE Kazakhstan героиня рассказала, как неслышащие люди проживают музыку в фан-зоне, почему она принципиально не придумывает жесты «на коленке» и как детство, проведенное в роли переводчика для мамы, сформировало ее характер.
ELLE: В 2024 ты впервые вышла на сцену с Dequine и от волнения забыла жесты. Сегодня, когда за плечами масштабные лайнапы, трансформировалось ли это волнение? Во что оно переросло?
Айдана: Я каждый раз волнуюсь — несмотря на то, что уже выступала с самыми разными артистами, работала в совершенно противоположных музыкальных жанрах и выходила на самые масштабные площадки. Это чувство никуда не исчезло, оно просто стало другим.
Раньше я боялась банально ошибиться, забыть жест или подвести команду. Сейчас это скорее волнение от огромной ответственности перед зрителями и артистом. Но как только начинается музыка — все переживания уходят. Я полностью погружаюсь в песню.
ELLE: Чтобы так погрузиться в песню и переложить ее на жестовый язык, нужно проделать огромную работу с текстом. Но ведь современная музыка переполнена мемами, англицизмами и зумерским сленгом. Как ты переводишь слова, у которых просто нет аналогов в классическом словаре?
Айдана: Я всегда разбираю текст песни по смыслу. Для меня важно не перевести каждое слово буквально, а передать главную мысль, настроение и эмоцию. Поэтому сложные выражения, сленг, мемы или англицизмы я объясняю более простыми и понятными жестами, чтобы люди с нарушением слуха могли легко считывать контекст.
Новые жесты я сама принципиально не придумываю. Если создать жест от себя и использовать его всего один раз на сцене — его просто никто не поймет. Чтобы жест стал полноценной частью языка, он должен получить распространение и быть принятым самим сообществом. Чаще всего новые жесты рождаются именно внутри глухих людей, особенно среди молодежи. Они возникают в повседневном общении: если жест удобен и понятен, он мгновенно разойдется сам.
ELLE: Ты проделываешь такую работу со смыслом, но ведь трек на концерте — это еще и поток энергии. Многим до сих пор неясно: а как вообще глухие люди воспринимают музыку и считывают ее энергетику? Опиши этот опыт в фан-зоне у самой сцены.
Айдана: Многие думают: если человек не слышит, значит, он в принципе не может воспринимать музыку. Это огромное заблуждение. Даже люди с глубокой потерей слуха ощущают громкие звуки — басы, ритм, удары. Они чувствуют музыку буквально телом через вибрации сцены и земли.
ELLE: Сейчас ты помогаешь людям проживать эти смыслы не только у сцены, но и на съемочной площадке. Проект с неслышащими актерами в кино стал прецедентом для Казахстана. Каково это — выступать мостом между глухими актерами и слышащей съемочной группой?
Айдана: На самом деле я не выступала режиссером картины — ко мне обратились как к специалисту — сурдопереводчику и адаптатору. Я уже три года работаю в театре и прекрасно понимаю, как раскладывать режиссерские задачи для людей с нарушением слуха. Моя цель заключалась не в сухой трансляции слов, а в передаче точных смыслов и той эмоции, которой добивался режиссер от каждой сцены.
Но самым трогательным для меня было то, что очень скоро моя постоянная помощь перестала быть необходимой! Глухие люди — очень открытые и общительные, и наши актеры были именно такими. Они сами знакомились со съемочной группой, а слышащие коллеги с азартом начали учить базовые жесты. Постепенно между ними завязалось чистое общение со своими внутренними шутками. Мне кажется, это разрушило один из самых стойких мифов о том, что с глухим человеком невозможно общаться без переводчика. Если есть искреннее желание понять друг друга, то язык находится моментально.
ELLE: Когда этот язык найден и барьеры рушатся, начинается работа с подтекстами. В кино критически важна психологическая глубина, но бытует мнение, что жестовый язык передает все прямолинейно. Как ты помогала актерам передавать эти тонкие полутона и внутренние конфликты?
Айдана: Это стереотип, что в жестовом языке все выражается только прямо. Как и в разговорной речи, в нем есть и полутона, и сомнения, и сложный внутренний конфликт. Просто передаются они иначе — через взгляд, мимику, паузы, темп и амплитуду жеста.
Когда режиссер ставил задачу, мы с ним объясняли внутреннее состояние героя, часто показывая нужный эмоциональный рисунок собственным поведением и мимикой. Актеры быстро начинали доверять и открываться. Порой я приводила примеры из их собственной жизни, из их боли или личного опыта, чтобы помочь честно прожить сцену. Мы вместе искали ту самую знакомую эмоцию, которая делает игру на экране настоящей.
ELLE: Найти такую эмоцию у непрофессиональных актеров — задача со звездочкой. Расскажи, как вообще проходил кастинг? По каким критериям ты и режиссер понимали: «Да, у этого человека нет опыта в кино, но в нем есть та самая глубина»?
Айдана: Идея пригласить на главные роли именно глухих актеров принадлежала режиссеру Нұрғисе Әлмұрату. Когда меня пригласили в проект, это решение уже было принято. Для Казахстана это действительно уникальный опыт: у нас еще не было художественного фильма, где главные роли исполняют непрофессиональные глухие актеры.
Сейчас рабочее название фильма — «Тұяқ» (правда, перед выходом в прокат его планируют поменять).
Мы начали масштабный поиск по всей стране. Вместе с режиссером Нұрғисой Әлмұратом, продюсером Қуанышем Керімқұловым, сценаристом и кастинг-директором ездили в Казахское общество глухих (КОГ), общались с людьми и рассказывали о проекте. Параллельно я объявила кастинг у себя в Instagram, и очень быстро среди сообщества глухих заработало сарафанное радио. Люди начали передавать информацию друг другу, поэтому кандидаты приезжали не только по объявлению, но и по рекомендациям знакомых.
На первом этапе я проводила видеозвонки с кандидатами со всего Казахстана. Для меня было важно понять, насколько человек свободно владеет жестовым языком, как быстро понимает мои объяснения и запоминает новые жесты. Это была моя зона ответственности.
После этого мы уже всей командой встречались с кандидатами лично. Финальное решение принимал режиссер. У него было четкое понимание образов героев, поэтому он выбирал людей не только по внешнему сходству, но и по внутренней энергии, эмоциональности и характеру.
ELLE: Отбирать людей, объединять их и быть, по сути, лицом своего комьюнити — это колоссальная ответственность. Не чувствуешь ли ты давления? Как само сообщество относится к тому, что ты «выносишь» жестовый язык на большую сцену — нет ли у них скепсиса?
Айдана: Честно говоря, за все время моей работы я ни разу не сталкивалась с негативной реакцией со стороны глухих. Не было такого, чтобы мне писали: «Зачем ты это делаешь?». Наоборот, когда я приезжаю в разные города, меня часто узнают глухие люди. Подходят, знакомятся и говорят: «Мы тебя знаем, ты поешь. Молодец, что развиваешь жестовый язык и показываешь его слышащим».
Для меня это очень ценно, потому что именно такой и была моя цель. Я хотела, чтобы жестовый язык перестал восприниматься как что-то странное или непонятное. Чтобы люди увидели в нем полноценный язык — красивый, эмоциональный.
Я замечаю, что отношение действительно меняется. Мне очень часто пишут подростки в TikTok и говорят, что после моих видео захотели выучить жестовый язык. Пишут родители детей с нарушением слуха, спрашивают, с чего начать обучение, как лучше общаться с ребенком и как помочь ему развиваться. Наверное, это и есть главный показатель того, что я двигаюсь правильно. Если благодаря моей работе хотя бы один человек решил выучить жестовый язык.
ELLE: Ты делаешь так много для того, чтобы этот язык полюбили тысячи людей. Тем контрастнее звучит факт, что юридически жестовый язык в Казахстане до сих пор официально не признан. Каково это — продвигать того, чего для законодательства пока словно не существует?
Айдана: Сегодня большинство людей с нарушением слуха в Казахстане используют русский жестовый язык (РЖЯ). Это сложилось исторически еще со времен СССР. При этом в нашей стране постепенно формируются и собственные жесты, отражающие местную культуру, традиции и языковые особенности.
Для меня критически важно говорить об этом вслух, потому что без признания проблемы невозможно двигаться дальше. Недавно, 9 июня, депутат Екатерина Самойлова подняла в Мажилисе вопрос об официальном признании жестового языка. Мы встречались лично и подробно обсуждали, чего сегодня остро не хватает глухим людям и сурдопереводчикам: доступной среды, качественного перевода, институциональной подготовки специалистов и полноценной законодательной поддержки.
Эти вопросы наконец-то зазвучали на государственном уровне, и это огромный шаг. Я верю, что со временем жестовый язык получит официальный статус в Казахстане. Такие масштабные изменения требуют времени, но системное движение уже есть — и это дает большую надежду.
ELLE: Адвокация прав, съемки в кино, масштабные шоу — ты отдаешь этому процессу колоссальное количество ресурса. Сталкиваешься ли ты с выгоранием и как восстанавливаешься, когда батарейка садится до нуля?
Айдана: Да, такое происходит регулярно. После крупных выступлений мне жизненно необходимо время на восстановление. Обычно день-два я стараюсь вообще ни с кем не общаться и проводить время в полной тишине.
Это не от усталости от людей — просто мой мозг во время работы находится в колоссальном напряжении. Большинство треков, с которыми я работаю, — на казахском языке. Сначала я перевожу их на русский, сохраняя глубокий смысл, а затем адаптирую на русский жестовый язык. При этом на сцене нужно одновременно держать эмоцию, артикуляцию и невероятную энергетику.
В прошлом году я перенесла вирусный менингит. После болезни я стала в разы чувствительнее к громкой музыке, мощным басам и яркому свету — все это очень сильно бьет по нервной системе. Но я просто не могу отказаться от того, что люблю. Я работаю в театре, выступаю на фестивалях и концертах, потому что горю этим.
ELLE: Эта способность гореть своим делом, несмотря на проблемы со здоровьем, вызывает восхищение. Ты с самого детства росла в роли CODA (ребенок глухих родителей — прим.ред.) и была своего рода щитом для своей семьи. Помнишь момент, когда тебе впервые пришлось проявить жесткость и защитить родителей?
Айдана: Очень отчетливо помню этот случай. Мне было около 9 лет. Мы с мамой стояли в очереди в поликлинике. Папы к тому моменту уже не было — мы рано потеряли его из-за болезни, поэтому я с самого детства везде сопровождала маму в качестве переводчика.
В какой-то момент женщина с ребенком просто нагло встала перед нами. Мама жестами показала ей, что очередь уже занята нами. Женщина рявкнула: «Что? Что ты машешь руками?». Мама попросила меня перевести. Я перевела, но женщина ответила нам с грубостью и осталась стоять на месте. Моя мама — женщина с характером, поэтому она просто отодвинула ее и встала обратно на свое место. Та начала кричать маме прямо в лицо, и завязалась драка.
Таких ситуаций в моем детстве было слишком много. Взрослые люди разговаривали с моей мамой свысока, смеялись в лицо только потому, что она не слышит. Я не могла смотреть на это спокойно и всегда вступалась за нее, даже если передо мной были взрослые.
Мама всегда учила нас: «Не позволяй никому себя обижать, всегда давай сдачу». Именно то детство сделало меня той Айданой, которую вы видите сегодня.
ELLE: Тогда ты защищала маму от чужой черствости, а сегодня она наблюдает за тем, как тебе аплодируют тысячи людей. Как мама реагирует на твою популярность и выступления сейчас?
Айдана: Мама невероятно гордится мной. Мне особенно тепло, когда к ней подходят ее слышащие коллеги, показывают статьи, видео и говорят, что видели мои выступления. А ее глухие подруги из Тбилиси и Турции часто пересылают наши видео друг другу и пишут душевные слова.
Мое жестовое пение родом из детства. Во время учебы в колледже я начала переводить для мамы песни прямо дома, во время уборки. Ей всегда было интересно узнать, о чем поется в треках. Она ощущала вибрации, слышала биты, но не знала смысла. Когда я впервые перевела ей текст, она удивилась: «Эта песня правда о любви?»
С тех пор мама стала моим самым первым зрителем и строгим критиком. Раньше, прежде чем выложить перевод нового трека, я всегда показывала его ей: если ей было что-то непонятно, я дорабатывала жест. Для меня принципиально важно, чтобы человек с нарушением слуха мог почувствовать песню ровно так, как ее задумал автор.
ELLE: Пройдя весь этот путь от маленького переводчика на кухне до главной жестовой артистки страны, что бы ты сказала той девочке, если бы могла вернуться назад ?
Айдана: Я бы обняла маленькую Айдану и сказала ей: «Ты большая молодец. Ты все делаешь правильно. Не бойся никого и не слушай тех, кто не верит в тебя. Всегда доверяй своему сердцу. Не бойся мечтать — если у тебя есть цель, ты обязательно ее достигнешь».
Фото: архив Айданы Жапаровой
Интервью: Дара Атжанова / @daraatzhanova
