Жан-Поль Готье десятилетиями удерживал за собой титул главного enfant terrible мировой индустрии. Найти достойного преемника великому визионеру казалось задачей со звездочкой. Ровно до тех пор, пока к Дому не присоединился Дюран Лантинк.
Став первым постоянным креативным директором бренда после ухода самого кутюрье, дизайнер выкрутил тумблер хулиганства на максимум. Его дебютное кутюрное шоу в Париже доказало: ДНК бренда — в надежных и очень дерзких руках.
Сюрреализм, цифровой глитч и оптические иллюзии
Показ открыло безупречно скроенное пальто-платье — тактический маневр, призванный усыпить бдительность модных критиков перед тем, как бренд обрушил на них лавину рафинированного абсурда. Следом же за ним на подиуме появилось маленькое черное платье (LBD), но в абсолютно безумной интерпретации. В зоне декольте взрывался элемент, напоминающий гигантскую щетку, а сзади, буквально паря в воздухе на расстоянии от тела модели, красовался гипертрофированный турнюр.
Главный хайлайт шоу: абсолютным фаворитом вечера и главной темой для обсуждения в кулуарах стал выход любимчика индустрии Леона Дама. Он примерил корсет, имитирующий цифровой сбой (к слову, даже знаковые родинки Леона художники вручную перенесли краской на латексную поверхность).
От Версаля до авангарда 80-х: где Лантинк искал вдохновение
За внешним футуризмом коллекции Лантинка скрывался и исторический нарратив. Главной музой дизайнера стала Мария-Антуанетта — королева, которая как никто другой умела буквально «оккупировать» пространство вокруг себя. Транслируя эту идею через призму деконструкции, он создал бархатные панталоны-кюлоты и объемные платья из тюля, напоминающие оптические скульптуры в стиле оп-арт. А идеальным дополнением к ним стали атласные мюли драгоценных оттенков и длинные черные ленты, меланхолично вплетенные в волосы моделей.
Вторым — и, пожалуй, самым сакральным — слоем коллекции стало исследование архивов Jean Paul Gaultier. Точкой отсчета послужил винтажный фолиант 1985 года с эскизами Готье к авангардному балету Режин Шопино Le Défilé.
Одобрено маэстро
Провокация Лантинка удалась, но держалась она на мощнейшей базе — каноническом savoir-faire. За кулисами шоу стояли часы тончайшего ручного труда: платье цвета фламинго укутали в тысячи невесомых перьев, переходящих в точеный скульптурный лиф, а черное миди с американской проймой заставили мерцать миллионами глянцевых пайеток.
Финальный аккорд в спорах о дебюте поставил сам Жан-Поль Готье. Сидя во фронт-роу между Карди Би и Катрин Денев, он весь показ светился от гордости. А когда Лантинк вышел на поклон, маэстро поднялся с места — и они обнялись под оглушительный рев зала.
Фото: Courtesy of Jean Paul Gaultier
