Прошлое утро в Париже выдалось мрачным и серым, но внутри Гран-Пале царила совсем иная атмосфера. Матье Блази превратил пространство под гигантской стеклянной крышей в подлинную сказку. Круглый подиум «разрастался» розовыми деревьями и гигантскими цветными грибами, создавая ощущение, что ты шагнул в страну чудес. Сцена напоминала фантазии Карла Лагерфельда и одновременно отсылала к редкой сумке в форме мухомора, которую Клаудия Шиффер демонстрировала на показе Chanel 1992 года.
Этот магический антураж стал идеальной декорацией для новой коллекции Блази, который продолжает вдыхать жизнь в классические изделия Дома. Показ открылся костюмом из шелкового муслина — одновременно классическим для Chanel и совершенно новым по духу, едва ли не парящим над телом. Та же ткань использовалась для жилета, «джинсов» с эффектом trompe-l'œil и вариации культовой сумки 2.55, которая, казалось, парила на цепочках.
Блази доказал, что даже знакомые силуэты способны удивлять. Твид, традиционно ассоциирующийся со строгостью, в его интерпретации заиграл новыми гранями благодаря перьям. Юбки струились лентами, а вышивка колебалась от нежных цветочных мотивов до причудливых грибов и абстрактных коллажей. Среди всего этого «безумия» внимание нашей редакции привлекла — и завоевала сердце — ставка дизайнера на индивидуальность моделей. Каждая могла выбрать символы и послания, которые органично вписывались в наряд и делали его истинно личным.
Финальный аккорд шоу — образ невесты — удивил отсутствием привычных шлейфов и вуалей. Бхавита Мандава, модель и муза Дома, открывавшая показ в Нью-Йорке, вышла в оверсайз-рубашке и юбке до колена, покрытой тысячами перламутровых пайеток, имитирующих лепестки. На ее спине мерцала птица из кристаллов и жемчуга, символизируя легкость и свободу — ключевые темы коллекции, с которой Chanel вступает в новую эру.
Фото: Courtesy of Chanel
